Сегодня решил разместить веселый, и одновременно грустный рассказ русско-советского писателя Викентия Вересаева "Букеты" (кстати для этого рассказа сегодняшнее размещение в Интернете - премьера). Мне вообще Вересаев очень и очень нравится, даже больше чем общепризнанные Чехов, Бунин и др., во всяком случае я их всегда рассматриваю вместе и не ранжирую. Кроме того, мне кажется, что Вересаев недооценен нашими современниками.
БУКЕТЫ
В учительской комнате женской гимназии сидело несколько учителей. Старый учитель математики сказал:
- Андрей Владиславович меня зовут. Никогда не встречал другого человека с таим име-нем-отчеством.
Недавно переведшаяся в школу учительница истории, тоже сильно пожилая, возразила:
- Ну, это не удивительно. Отчество ваше у нас, русских, довольно редкое. Но вот стран-ность: и имя и отчество у меня самые обыкновенные - Наталья Александровна, а я тоже до сих пор никого не знала с таким именем-отчеством.
Старый математик мечтательно сказал:
- Нет, я знал одну Наталью Александровну. Это была моя первая любовь. Наташа Коза-ченко.
Учительница с удивлением сказала:
- Простите, я вас никогда не встречала, а моя девическая фамилия - Козаченко.
Математик пренебрежительно оглядел ее.
- Нет, это были не вы. Может быть, родственница ваша. Гимназистка, чудесная девуш-ка, с русой косой и синими глазами.
- Это в Киеве было?
- Да.
- Она жила на Трехсвятительской улице?
- Да, да!
- Так это была я.
Он пристально смотрел на нее, и, как сквозь сильно запотевшее стекло, сквозь темное морщинистое лицо с потухающими глазами проступило лицо прежней синеглазой Наташи Козаченко.
- Да, да... Ведь верно... Это, значит, вы и есть!..
- Но все-таки... Я вас не знала.
- Ну, фамилию то должны знать. Я вам каждый день присылал по букету роз, у меня в саду чудесные розы росли. Самые срезал лучше.
- Букеты мне приносил гимназист Владимир Канчер.
- Ну, да! От меня.
- Он этого не говорил.
- Как?! - Старик ударил себя по лбу. - От своего лица, значит?
- Да.
- Вот подлец!
Цит. по Собрание сочинений в четырех томах. Том 4. "Невыдуманные рассказы о про-шлом". М. 1985. С. 128-129.
Согласна с Вами, Аркадий Викторович, мне Вересаев еще со школы нравился. Они очень простой и одновременно красивый слог
ОтветитьУдалитьА он что, в школьную программу входил когда-то? Никогда раньше не слышал об этом писателе. Видно забыли о нем все. Впрочем, если бы из школьной программы исключили Чехова, Бунина и иже с ними, то лет этак через 50 их бы постигла участь Вересаева.
ОтветитьУдалитьВ 19 веке был такой писатель - Лажечников Иван Иванович. Тиражи его произведений были в сотни раз больше, чем у Толстого. Только кто теперь знает этого Лажечникова.
В школьную программу Вересаев не входил, однако наша учитель по литературе Надежда Константиновна к делу относилась всей душой и литературу мы изучали не только по школьной программе. И я еще тогда влюбился в Вересаева и удивлялся, что его не изучают так, как того же Чехова или Островского. Может быть Вересаев был не столь политизирован, хотя у него очень много рассказов про революцию и в СССР он прожил и проработал намного больше того же Бунина. А к вашему Лажечникову, я могу добавить еще одного очень популярного в начале 20 века писателя - Боборыкина. Про него даже в БСЭ есть; он написал свыше 100 романов, повестей, пьес.. А я о нем сам недавно узнал нечаянно, вот ведь зигзаги Судьбы, гримасы истории. Никто не знает ничего....
ОтветитьУдалитьпишу диплом по рассказу Вересаева. материала по этому замечательному писателю очень и очень мало :(
ОтветитьУдалить