понедельник, 23 января 2017 г.

ТОП-10. Самые важные налоговые события 2016 г. в сфере защиты прав налогоплательщика и современная судебная практика (А.В. Брызгалин, А.Н. Труфанов)

А.Н. Труфанов (в задумчивости)
Пока не закончился первый месяц 2017 г. надо успевать проанализировать все самые интересные налоговые моменты ушедшего 2016 г. Нашу серию из ТОП-10.2016 (см. здесь, здесьздесьздесь) мы продолжаем вместе зам. гендиректора по юридическим проектам Антоном Николаевичем Труфановым.

ТОП-10. Самые важные налоговые события  2016 г.: защита прав налогоплательщика и современная судебная практика




1. С 2 июня 2016 г. вступили в силу положения НК РФ, предусматривающие обязанность налогового органа ознакомить налогоплательщика с результатами дополнительных мероприятий налогового контроля (ДМНК) на территории инспекции не позднее 2 дней со дня подачи заявления (абз.3 п. 2 ст. 101 НК РФ – Федеральный закон от 01.05.2016 № 130-ФЗ).
Законодательно закреплено право налогоплательщика не только осмотреть, сделать выписки, но и снять копии с документов. Данное нормативное положение особенно важно, поскольку налоговые органы зачастую отказывали в предоставлении копий материалов проверки и запрещали их фотографирование со ссылкой на отсутствие такого права/обязанности в законе.
Однако изменения важны еще и в том смысле, что инициатива ознакомления переходит к налогоплательщику (носит заявительный характер). Следовательно, при отсутствии заявления у него нет оснований говорить о существенном нарушении процедуры в связи с непредставлением материалов.
По окончании ознакомления должен быть оформлен протокол.

2. Законодательно закреплено право налогоплательщика представлять возражения по итогам дополнительных мероприятий налогового контроля (те самые упомянутые в п. 1 ДМНК) - п. 6.1 ст. 101 НК РФ (действует с 2 июня 2016 г.)
Ранее налоговые органы решали данный вопрос по-разному. Было и так, что налогоплательщика  приглашали на ознакомление с новыми материалами, давали их посмотреть, потом задавали пару дежурных вопросов и уходили на вынесение решения.
В последнее время, видимо опасаясь обвинения в процедурном нарушении, налоговые органы предоставляли месяц на подготовку дополнительных возражений.
Несмотря на то, что норма направлена на соблюдение прав и гарантий налогоплательщика, в ней есть некая нелогичность. Как правило, налоговые органы не пишут дополнения к акту проверки. Комментировать вновь собранные материалы проверки и высказывать свою позицию на данном этапе они также не обязаны. Получается, что налогоплательщик вынужден предположить за налоговый орган значение нового документа или факта, и как бы в противовес его выводам сделать свои и аргументировать их.
При всей своей положительности норма недостаточно продумана, в большей степени носит формальный характер.

3. Можно было назвать событием 2016 г.  и то, что законодателем был введен электронный способ подачи жалобы в вышестоящий налоговый орган (ВСНО), если бы не одно «но» - отсутствие форматов (п.1 ст. 139.2 НК РФ).
Поэтому в части претензионного порядка нам представляются более важными (перспективными) два момента:
- право инспекции самостоятельно устранить нарушение прав налогоплательщика без передачи жалобы в ВСНО (подп. 5 п. 1 ст. 139.3 НК РФ);
- обязанность ВС/НО рассмотреть жалобу с участием заявителя в случае выявления противоречий (абз.2 п. 2 ст. 140 НК РФ).
Несмотря на то, что в норме отсутствует слово «обязан» применительно к полномочиям ВС/НО, однако стиль изложения позволяет сделать вывод о том, что положения статьи носят императивный характер: «В случае выявления… противоречий… вышестоящий налоговый орган рассматривает жалобу… с участием лица, подавшего жалобу».
Однако проблема может возникнуть в другом: в понимании того, что есть противоречие и есть ли оно в данном конкретном случае.
В любом случае, следует признать, что эти изменения являются позитивными, поскольку расширяются возможности защиты прав налогоплательщика.

4. Много шума в конце 2016 г.  наделали изменения в подп. 2 п.2 ст.45 НК РФ. Повсеместно заговорили о том, что Кодекс разрешил взыскивать недоимку с учредителей - «физиков» (участников, акционеров), что такая мера обусловлена ужесточением борьбы государства с уклонением от уплаты налогов и направлена на воспрепятствование выводу активов с должников.
Согласно положениям названной нормы, налоговый орган вправе взыскать в судебном порядке недоимку, возникшую по итогам налоговой проверки и числящуюся более трех месяцев с лиц, признанных судом зависимыми с налогоплательщиком, за которым числится недоимка.
Но! Есть важные условия легитимности такого взыскания (помимо срока давности задолженности и судебного порядка):
- должен быть установлен факт вывода денег (активов) на зависимое лицо;
- взыскание может быть только в пределах поступивших зависимому лицу денежных средств, стоимости имущества;
Полагаем, что отдельного процесса о признании лица зависимым не требуется. Данный факт будет установлен (либо опровергнут) при рассмотрении основного спора о взыскании недоимки.
Особенность нормы состоит в том, что речь не идет о взаимозависимых (аффилированных) лицах, а о признанных их «судом иным образом зависимыми с налогоплательщиком». Формулировка закона предполагает неограниченное судебное усмотрение в данном вопросе, что не может не настораживать…

5. В 2016 г. была  ужесточена ответственность за ведение «двойной бухгалтерии»  (говорили, что именно на борьбу с этим явлением были направлены изменения).
Федеральным законом от 30.03.2016 № 77-ФЗ статья 15.11 КоАП РФ была изложена в новой редакции и, по сути, за грубое нарушение организациями правил ведения бухгалтерского учёта введена новая ответственность:
- штраф увеличен более чем 3 раза;
- введена ответственность за повторность вплоть до дисквалификации до 2 лет (либо штраф до 20 тыс. руб.);
- увеличена давность привлечения (с 3 мес. до 2 лет);
- дополнено понятие «грубого нарушения требований к б/у».

6. А критерии привлечения к уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов, наоборот, пересмотрели в сторону смягчения (Федеральный закон от 03.07.2016 № 325-ФЗ).
Хотя если говорить объективно – по большей части привели смысловое содержание ст.ст. 198, 199, 199.1 УК РФ в соответствие с текущим экономическим положением. Принципиально ничего не изменилось.
С 15 июля 2016 г.  крупным размером в целях привлечения физического лица к уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов признается сумма недоимки более 900 тыс. руб., «накопленная» в течение 3 последовательных финансовых лет, при условии, что она превышает 10 % подлежащих уплате сумм налогов (либо превышающая 2 млн. руб.); особо крупный – более 4 млн. руб. при тех же 3 годах, но при превышении уже 20 % суммарных налогов (либо более 13 млн. руб.) (см. примечание к ст. 198 УК РФ).
Для юрлиц условия также были существенно смягчены: ответственность возникает при недоимке более 5 млн. руб. за период более 3 лет, если она превышает 25 % суммарных налогов (либо больше 15 млн. руб.); особо крупный размер определен в сумму более 15 млн. руб. и при условии превышения 50 % суммы всех налогов (либо более 45 млн. руб.) (см. примечание к ст. 199 УК РФ).

7. В 2016 г. Верховный Суд РФ достаточно жестко в ряде своих определений высказался по поводу полномочий кассационной инстанции по переоценке обстоятельств. Особенно это было заметно именно в налоговых спорах.
Если в 2015 г.  Верховный Суд РФ буквально «по винтикам» разбирал дела о налоговой выгоде и чуть ли не пересматривал их по существу (достаточно вспомнить прецеденты по ООО «Горные машины» и ЗАО «Опытный завод Нефтехим»), как бы призывая суды всех инстанций внимательно относится к фактологии по данной категории споров, то в 2016 г. тренд был иным.

В частности, в Определении от 18.08.2016 № 309-КГ16-838 суд указал, что «переоценив представленные в материалы дела доказательства, суд кассационной инстанции отменил судебные акты судов нижестоящих инстанций и принял новый судебный акт по делу об отказе обществу в удовлетворении заявленных требований, превысив свои полномочия, установленные АПК РФ» (дело № А60-4982/2015 ООО «Сысертский арматурный завод»).
Случай далеко не единичный и не только по налоговым спорам такая позиция была высказана Верховным Судом РФ.
Как нам кажется, тем самым Верховный Суд РФ  пытается решать несколько вопросов: во-первых, это эффективный способ повышения собственного авторитета; во-вторых, достигается стабильность не просто арбитражного судопроизводства, но судебного акта; в-третьих, может быть это своего рода намек на необходимость реформирования системы – по поводу необходимости двух кассационных инстанций говорят с момента передачи арбитражей под ведение Верховного Суда РФ.
Но здесь еще одна сторона медали. Об этом кратко в пункте 8.

8. Речь идет о случае, когда одному из судей  окружного была предъявлена претензию о «систематическом и грубом нарушении процессуальных норм» (ст. 286–288 АПК РФ), которое выразилось в отмене судебных актов, вынесенных в пользу налоговых органов первой и апелляционной инстанциями, и направлении дел на новое рассмотрение. Данное обстоятельство послужило поводом для обращения председателя суда с представлением в ВККС о прекращении полномочий судьи по дискредитирующим основаниям.
Не комментируя и не давая оценки данному событию, просто отмечаем его наличие, и для тех, кто не знает чем все закончилось можем сделать ссылку на ресурс здесь: http://pravo.ru/news/view/135836/.

9. В отличие от судов, налоговые органы достаточно спокойно чувствуют себя на правоприменительном поле и «без проблем» пересматривают выводы налоговых проверок и решения нижестоящих инспекций. В этом году у нас был интересный, пусть и не судебный, но все же «прецедент», когда УФНС  пересмотрело решение инспекции по делу о т.н. «дроблении бизнеса» (что само по себе необычно, поскольку дробление сейчас чуть ли не схема № 1).
Вот основные тезисы из решения «управы», судите сами.
Во-первых, при оценке довода о формальном дроблении бизнеса определяющими должны являться не столько взаимозависимость и нацеленность действий организаций на получение налоговой выгоды, сколько:
- реальность осуществления каждым предприятием самостоятельной экономической деятельности в организационном, финансовом и других ее аспектах или напротив формальное прикрытие единой экономической деятельности;
- получение налоговой выгоды в связи с реальными обстоятельствами осуществляемой экономической деятельности или только в связи с формальным соответствием требованиям закона.
Во-вторых, предметом оценки должна являться не история создания налогоплательщика, его взаимозависимых и иных юридических лиц, а текущая хозяйственная деятельность организаций в охваченном налоговой проверкой периоде.
В-третьих, доводы проверяющих о дроблении были основаны на обстоятельствах создания организаций, взаимозависимости, использования имущества одного юридического лица в осуществлении деятельности другого юридического лица, в отсутствие доказательств недобросовестных отношений между обществами с целью занижения или передачи друг другу доходов.

10. В 2016 году появился первый прецедент по КИКам (дело № А40-24922/2016 ПАО «Авиакомпания ЮТЭйр»)

Общество было привлечено к ответственности по п. 2 ст. 129.6 НК РФ за нарушение срока предоставления по ТККС уведомления об участии в иностранных организациях (просрочка составила 4 дня). Суды пришли к выводу, что налоговый орган действовал правомерно, а довод налогоплательщика о том, что он своевременно отправил уведомление на бумажном носителе, был отклонен со ссылкой на ст. 25.14 НК РФ и Приказ ФНС РФ  от 24.04.2015 № ММВ-7-14/177@.
Окружной суд также указал на то, что пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции ограничены проверкой правильности применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствия выводов о применении нормы права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам (ч.ч. 1, 3 ст. 286 АПК РФ). Видимо так, на всякий случай…

Комментариев нет:

Отправить комментарий